Еврейская идентификация в России

Проблема определения понятий “еврей”, “еврейский”, “еврейство”, т. е. так называемой “еврейской идентификации”, или “идентичности” (Jewish identity), представляя большой как научный и культурологический, так и политический и практический интерес, очень непроста. Она актуальна и трудноразрешима даже для “еврейского государства” Израиль с его разнородным и гетерокультурным еврейским населением. Проблему эту можно, конечно, игнорировать по идеологическим мотивам, ссылаясь на традиционный галахический критерий как на единственно возможный, но менее острой она от этого не станет. В современной России и странах бывшего СССР, где традиционные критерии играют минимальную роль, разобраться в этом особенно сложно.

Чтобы ответить на обычные, скажем, для американской аудитории вопросы — каков процент евреев (или, наоборот, не евреев) среди студентов Еврейского университета в Москве или сколько вообще евреев в России (бывшем СССР, Москве, Санкт-Петербурге и т. д.), надо сначала установить, что вкладывается в понятие “еврей” в России. Я насчитал семь критериев:

  1. Официальный российский критерий — еврейство по документам (после отмены в паспорте “пятого пункта”, записи о национальности, постепенно становится неактуальным, хотя в ряде других документов эта запись сохраняется и продолжает требоваться при составлении некоторых видов анкет: бдительное око не ослепло);
  2. Традиционный русский этнический критерий — еврейство по отцу;
  3. Еврейский галахический критерий — еврейство по матери (или — для всех, кто ему не соответствует, — прохождение гиюра, ритуала обращения в иудаизм);
  4. Официальный израильский критерий согласно “закону о возвращении” — еврейство в первом или втором поколении по матери или отцу (этот закон активно обсуждается в Израиле и может измениться в сторону ужесточения);
  5. Религиозный критерий — еврейство по исповеданию иудаизма и соблюдению традиций, практике;
  6. “Персональный” или “внутренний” критерий — еврейство по самоотождествлению (обычно при наличии в роду действительного, но иногда и предполагаемого или даже вымышленного еврейского этнического компонента);
  7. “Внешний” критерий — еврейство по иноотождествлению.

Ни один из этих критериев по отдельности не является, однако, сколько-нибудь надежной основой для статистики. Так, с одной стороны, еврей “по документу” может не удовлетворять ни третьему или пятому, ни даже шестому критерию, т. е. вообще не ощущать себя евреем или колебаться в вопросе самоотождествления (“плавающий” персональный критерий). С другой стороны, и это еще более распространенный случай, не еврей по документам может удовлетворять любому из перечисленных критериев, вплоть до самых строгих — третьего и пятого.

Вместе с тем ни один из этих критериев нельзя игнорировать, когда речь идет об изучении перспектив еврейской общины в России. Например, довольно обычна ситуация, когда человек не ощущает себя евреем или просто не склонен задумываться на эту тему, а его нееврейское окружение — соседи, сослуживцы, случайные встречные, а то и экстремисты-юдофобы — периодически в недоброжелательной или даже угрожающей форме напоминают ему о его еврействе (критерий иноотождествления); естественно, что подобная ситуация — частая мотивировка для эмиграции.

Мне представляются проблематичными результаты “паспортных” опросов, на которых основываются демографические данные прошлых лет. Но и опрос, основанный на иных критериях, легко дает искаженные результаты. Так, еврейство может скрываться респондентами старшего и среднего поколения по трудноискоренимой привычке не доверять представителю власти или вообще чужому человеку, пристающему с расспросами на отнюдь не безопасную тему.

Проверить галахическое еврейство, особенно когда речь идет не о матери, а о бабке или прабабке, в российских условиях тоже часто затруднительно из-за утраченных документов и несохраненных архивов. Но, даже отвлекаясь от технических трудностей, пользоваться традиционными мерками в наше время одновременно и неэтично, и нерационально. Ограничение еврейства галахическим критерием оставляет неучтенными значительные по численности группы смешанного еврейско-славянского населения — речь идет, как мне представляется, о двух-трех миллионах человек в одной России и более чем об одном миллионе на (“в”) Украине. Эти группы особенно заметны и влиятельны среди интеллигенции и делового мира Москвы и Санкт-Петербурга, но имеются в немалом количестве и в больших, и даже в средних и малых городах России, где их представители обычно играют видную роль в местной экономической, общественной и культурной жизни. Именно эти группы несут в себе главный потенциал развития еврейской общинной жизни в России.

Рост еврейской активности и самосознания в “постассимиляционный” период истории русского еврейства создал уникальную ситуацию, прямо противоположную, например, американской: в России последних лет смешанные браки не только не способствуют ассимиляции, но, напротив, увеличивают количество людей, рожденных от смешанных браков, которые идентифицируют себя как евреи. Такая тенденция противостоит демографическому спаду, но на фоне падения рождаемости и кризиса еврейской идентичности не меняет общей пессимистической оценки ситуации и в России, и в мире.

Эта оценка подтверждается такими, например, любопытными данными опросов и исследований, проведенных московским социопсихологом В. С. Собкиным и его учениками: московский еврейский подросток, во-первых, не видит никаких перспектив для евреев в России, кроме полной ассимиляции (при том, что свой личный успех в той же России считает вполне вероятным), и, во-вторых, по совокупности ответов выявляется его оценка себя “реального” как еврея, а себя “идеального” — как русского.

Автор: Александр Милитарев

«Воплощённый миф»

Sunapse » Курс истории России » История и религия
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *