Байки про царя. Занимательные истории из жизни Александра Второго II, выдуманные и правдивые

Александр II обожал торжества и отмечал многие значительные события с нарочитой показной помпой. Так, в частности, когда у императрицы Марии Александровны родился сын — великий князь Сергей Александрович — по этому случаю был дан обед на восемьсот персон, сопровождаемый невероятной пышностью ритуалов, изыском подаваемых блюд и роскошью убранства стола.

ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ ГОТЬЕ

Вот как описывает один из приемов в Зимнем дворце французский писатель и путешественник Теофиль Готье:

«Императрица, окруженная несколькими лицами высокого ранга, взошла на помост, где был поставлен подковообразный стол. За ее золоченым креслом, словно гигантский растительный фейерверк, распускалась огромная, распластанная по мраморной стене ветвь бело-розовой камелии. Двенадцать высоких негров, выбранных среди самых красивых представителей африканской расы, одетых мамлюками в белых тюрбанах, в зеленых куртках с золотыми обшлагами, широких красных шароварах, схваченных кашемировым поясом и по всем швам расшитым сутажом и вышивкой, ходили туда и обратно по лестницам помоста, передавая тарелки лакеям или беря блюда из их рук. Движения негров, даже в услужении, были полны изящества и достоинства, столь типичных для восточных людей. Забыв Дездемону, эти сыны Востока величественно исполняли свои обязанности, и благодаря им вполне европейский ужин выглядел азиатским пиршеством в лучших традициях.

Места не были распределены, и гости расселись за расставленные для них столы по своему усмотрению. Во главе стола сидели дамы в богатых платьях, расшитых серебром и золотом, с узорами из фигур и цветов, мифологических сцен или орнаментальных фантазий. Канделябры перемежались с пирамидами из фруктов и высокими предметами утвари роскошно накрытого стола. Сверху сияющая симметрия хрусталя, фарфор, серебро и букеты цветов видны были лучше, чем внизу. Два ряда выступающих из кружев женских бюстов, искрящихся бриллиантами, царили вдоль скатертей, выказывая свои прелести любопытствующему глазу, который мог прогуляться заодно и по проборам на светлых и темных волосах, видневшимся среди цветов, листвы, перьев и драгоценных камней.

Император переходил от стола к столу, обращаясь с несколькими словами к тем, кого хотел отметить, иногда присаживаясь и пригубляя бокал шампанского, затем шел дальше. Эти остановки на несколько минут считались большой честью».

И еще один фрагмент из Т. Готье. Записи этого писателя отличаются не просто меткостью и точностью передачи, но и особой образностью. Вот почему, говоря о середине XIX века, мы еще не раз прибегнем к этому источнику — «Путешествие в Россию: Записки первого путешествия 1858—1859 гг.».

При чтении описания царской посуды в Кремле (в Первопрестольной Готье также был приглашен к государеву столу) просим вспомнить ощущения иностранцев от застолья в Кремле два-три века назад. Кое-что, конечно, изменилось. Но весьма незначительно...

«Зала с золотой и серебряной посудой не менее замечательна и более доступна описанию. Вокруг столбов — опор залы — расставлены круглые серванты в форме горок, в которые помещен целый мир из ваз, кувшинов для вина, кувшинов для воды, графинов, кубков, чаш, фужеров, кружек, черпаков, бочонков, бокалов, пивных кружек, чашек, чарок, кувшинов для омовений, кружек-пинт, оплетенных бутылок с узким горлышком, фляг, амфор и всего того, что относится к „попойке", как говорил мэтр Рабле на своем „пантагрюэльском" языке. За этой золотой и серебряной посудой сияют золотые и серебряные блюда величиной с те, на которых у „Бурграфов'* Виктора Гюго (драма 1848 года) подавали целых быков. Еще кубки с крышками, да какие кубки! Есть такие, что не менее трех или четырех футов высоты, и ухватить и поднять их сможет только ручища титана. Какой огромный расход воображения на это разнообразие посуды! Все формы, способные содержать напиток, вино, пиво, квас, водку, кажется, были уже исчерпаны. А какой великолепный, невероятный, гротескный вкус в орнаментации этих золотых и серебряных сосудов! То это вакханалии с толстощекими и веселящимися фигурами, танцующими вокруг скругленной нижней части кубка, то это листья, сквозь которые видны животные и охоты, то это драконы, обвивающиеся вокруг ручки, или это античные медали по бокам чаши, римские триумфальные шествия или евреи в голландских костюмах, несущие кучку земля обетованной, обнаженные фигуры мифологических персонажей, созерцаемые сатирами сквозь густые заросли. По капризу художника вазы принимают формы зверей, круглятся в медведей, вытягиваются в аистов, хлопают крыльями, словно орлы, важничают, как утки, или закидывают на спину оленьи рога...»

А теперь предоставим слово российскому современнику подобного зрелища. В своих воспоминаниях фрейлина А. Ф. Тютчева, дочь замечательного поэта, с неодобрением отмечала неуместность такого излишества, «когда все жалуются на дурное состояние финансов, когда в мелочах обрезают расходы на армию и несчастных чиновников».

Не правда ли, есть тут какая-то перекличка времен?!

ЦАРСКАЯ ОХОТА

Любимым видом охоты Александра II был отстрел крупного зверя: медведя, кабана, зубра, лося. Причем «подставок» государь не любил. Он готов был с утра до вечера в сопровождении небольшой группы стрелков бродить по лесам. Во главе стрелков стоял его постоянный спутник унтер-егермейстер Иванов, в обязанность которого входило подавать императору заряженные ружья.

Охота считалась удачной, если во время нее убивалось два-три медведя. Затем государь возвращался в лесничество, где обедал. Причем лучшим лакомством почитал кусок медвежатины или медвежьей печени, зажаренный над угольями. После обеда остатки мяса и вино, а также все оставшееся от стола раздавалось местным крестьянам.

Правда, подчас он входил «во вкус», превращая благородную охоту буквально в побоище. Так в августе 1860 года Александр II выразил неожиданное желание поохотиться в Беловежской пуще. В смятении главный лесничий с 14 помощниками и 90 сторожами призвали на помощь 120 лесников и две тысячи крестьян, чтобы спешно устроить зверинец для выгона зверей на охоту, В специально сделанную загородку за короткое время загнали 117 зубров, 3 лосей, 14 даниэлей (порода коз), 23 кабана, 36 диких коз, а также волков, зайцев, лис — всего до 400 голов.

Утром 6 октября государь занял свое место возле загона и подал знак «начинать охоту». Загонщики с визгом и гамом погнали зверей на императора и его гостей. Пуща огласилась криками, звуками рогов, трещоток, ревом, блеянием, лаем и визгом... На просеку выскочило несколько громадных зубров. Государь сделал первый выстрел и свалил зубра на расстоянии 275 шагов. Второго зубра выстрел настиг за 75 шагов от него. И вдруг вся просека наполнилась зверями: величественно двигались огромные зубры, неслись даниэли, мелькали козы, скакали зайцы, поджав хвосты, мчались лисицы и волки... Со всех сторон раздавались выстрелы царя и его гостей. Росла на поляне груда убитых и раненых зверей. Голодные собаки терзали их...

Государь остановил гон. Собак отогнали, убитых зверей сложили в кучу. Через полчаса развлечение возобновилось... За день было убито 16 зубров, 6 кабанов, 9 да-ниэлей, 11 коз, 3 волка и множество прочих зверей. Сам Александр убил 22 зверя, в том числе четырех зубров и одного кабана.

После охоты свита и гости обедали у государя в доме над рекой, где высокий гость, принц саксен-веймарский Карл, поднес в дар императору резной кубок из слоновой кости. Основу царского меню составляло свежее мясо, а точнее — лучшие филейные куски его, замаринованные на скорую руку и зажаренные над углями.

А на другом берегу собрались окрестные крестьяне, которым монарх распорядился выслать пирогов и водки. По всему побережью вспыхнули бенгальские огни, раздались песни, начались пляски...

Поутру кровавая бойня возобновилась.

СОКРЫТИЕ МИЛОСТИ

В Плевне Скобелев занимал небольшой дом. В первые же дни государь Александр Николаевич выразил желание по пути на смотр гренадерского корпуса завтракать у Скобелева и приехал к нему в полдень. Генерала к завтраку не пригласили: он как хозяин только распоряжался им. Скобелев принял было это за немилость и был очень огорчен, когда вдруг обращается к нему император:

— Покажи-ка мне свой дом! А вы, господа, оставайтесь!

Скобелев повел его в другие комнаты. Затем государь порывисто обнял и поцеловал его:

— Спасибо тебе, Скобелев... За все... За всю твою службу — спасибо!..— И еще раз в губы поцеловал его.

Михаил Дмитриевич глубоко ценил расположение государя. Во всяком случае он понял: явно при всех обнаруженная милость наделала бы генералу еще больше врагов, которых у него было и без того достаточно.

«ВЫПУЩЕНА ПО ВОЛЕ ЕГО ВЫСОЧЕСТВА»

В 1863 году Нижний Новгород посетил великий князь Николай Александрович. Его Высочеству нижегородским городским обществом был преподнесен живой осетр весом более двух пудов. Наследник, приняв его, выразил желание, чтобы столь замечательная рыба была выпущена в Волгу. Приказание немедленно было исполнено. При этом в жабры осетра вдели серебряные серьги с гравировкой, что сия рыба «выпущена по воле Его Высочества».

12 октября 1865 года, когда по случаю полугода со дня кончины Николая Александровича в Нижнем шла панихида об упокоении его души, тот же самый осетр был пойман в селе Безводное Нижегородского уезда. Городской голова с членами думы, удостоверившись, что осетр именно тот, согласно воле покойного, снова отпустили его в Волгу. С тех пор осетра не видели...

Sunapse » Курс истории России » Исторические статьи и публикации по истории России
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *